Пример истории родов по акушерству кесарево сечение

Три истории родов: «После кесарева я дважды рожала сама!»

Пример истории родов по акушерству кесарево сечение

Эта история родов развивалась весьма драматично. В роддом меня привезли рано утром с уже регулярными схватками и подтекающими околоплодными водами. Теоретически я была подготовлена, но на практике все оказалось куда сложнее. Прокололи пузырь, схватки стали до ужаса болезненными.

Не кричать, к сожалению, не получалось! Наконец-то полное открытие, и меня переводят на кресло в родзал. Потуги во время первых родов были очень сильными и тоже очень болезненными. Я все время думала о своем малыше и мысленно разговаривала с ним.

Врачи сказали, что малыш, не смотря на активную родовую деятельность, не продвигается вниз и страдает. Они не слышат сердцебиение!

Я в панике и уже достаточно обессилена. Принято решение об экстренном кесаревом сечении. Очнулась я уже в палате интенсивной терапии. Вижу лицо акушерки и слышу ее слова: «Наташа, все хорошо. Мальчик. Вес 4860   и рост 57 см. Он сейчас лежит под кислородом».

Потом мне врач объяснил, что естественные роды были невозможны из-за несоответствия размеров головки ребенка размерам моего таза. Эта история первых родов со счастливым концом, но впереди был долгий путь восстановления морального и физического после перенесенной операции. Сначала было горько от того, что роды не были естественными.

Но вся физическая и моральная боль ушла после того, как я увидела своего малыша. Сейчас моему сыночку 8 лет, и трудно поверить, что когда-то мы пережили с ним это испытание.

Вторая история родов

Эта история родов развивалась так же неожиданно для меня, но финал ее был совершенно другим. Плановое кесарево сечение мне было назначено на 8 апреля. Особенно врача беспокоило состояние послеоперационного шва, ведь его толщина по данным УЗИ была меньше трех миллиметров.

В ночь на 4 апреля у меня начались регулярные схватки, и я опять оказалась в роддоме. Внутренне я была достаточно спокойна, так как уже настроилась на оперативные роды. Но не тут-то было! После того как прокололи околоплодный пузырь, схватки, естественно, усилились, и слова врача ввели меня в состояние паники: «Попробуй родить сама.

Не переживай, операционную мы тоже на всякий случай подготовили».

Я по-настоящему испугалась и все твердила, что у меня такой тонкий шов на матке, и он может порваться. Подключили КТГ. Все шло хорошо. И вот полное открытие, и меня переводят на кресло.

И в какой-то момент у меня промелькнула мысль: «А вдруг снова не получится и повторится весь ужас прошлых родов?!» Но дальше думать и бояться было некогда.

Помню команду врача: «Тужься!» На третьей потуге я услышала такой родной и долгожданный крик моей дорогой доченьки. Я родила сама! И это было такое счастье – видеть этот прекрасный момент рождения новой жизни, продолжения тебя! Доченьку приложили к груди и унесли.

Моя красавица родилась весом 3460 г и ростом 52 см. Был еще наркоз и ручное обследование матки. Но все испытания остались позади, и я могла уже полноценно насладиться счастьем своего материнства! 

Третья история родов

Это история уже накопившегося опыта, когда, казалось бы, все знаешь и умеешь, но все равно немного боишься. Шла уже 39-я неделя беременности, и мне уже было очень тяжело носить свой объемный животик. Схватки начались после очередного осмотра врача, с которым я заранее договорилась о родах. Меня отпустили домой, чтобы я сделала клизму и взяла вещи.

Так что через час я уже сидела в приемной роддома, где меня долго оформляли. Схватки нарастали, но я с радостью думала о том, что скоро увижу своего долгожданного сыночка! Наконец меня проводили в родильный зал. Околоплодный пузырь прокалывали постепенно, так как было многоводие. Признаюсь, не очень приятная процедура.

Подключили КТГ, и я постаралась мобилизоваться: во время усиления схватки дышала часто, по-собачьи.

Я старалась контролировать болезненные ощущения, используя приемы самомассажа и дыхательную технику. Несколько раз мне кололи промидол, и я чувствовала горький привкус во рту, легкое головокружение. И вот – полное открытие, и меня переводят на уже знакомое кресло.

Во время потуг мне казалось, что что-то мешает малышу появиться на свет. Два раза мне сильно давили на живот и говорили, что мои старания не очень продуктивны. Я чувствовала, что силы мои на исходе. Еще немного усилий, и мой малыш родился.

Но, к моему ужасу, он не закричал, а все его тельце было обмотано пуповиной.

https://www.youtube.com/watch?v=olfxHFRP0sI

Я вижу, как мое маленькое чудо хлопают по щекам, и слышу его легкое кряхтение, плач.

Испытываю огромное облегчение, смешанное с чувством радости! Мой сынок родился весом 3730 г, ростом 53 см, 7–8 баллов по шкале Апгар! Но из-за тугого обвития пуповиной его перевели в реанимационное отделение. Последовало рождение плаценты.

Далее под наркозом сделали ручное обследование матки, так как первые роды были проведены с помощью экстренного кесарева сечения. После этого нам пришлось многое пережить. Семь дней мой сынок лежал в реанимационном отделении роддома.

Затем нас перевели в больницу, где ему десять дней делали уколы от инфекции, вызвавшей сердечную недостаточность. Но мы все выдержали и вернулись домой настоящими победителями! Теперь моему малышу годик. И мы каждый день радуемся его первым шагам и новым достижениям.

Все три истории неотделимы для меня друг от друга, поэтому сплелись в одну незабываемую историю начала моего материнства.

Источник: https://www.9months.ru/Wospominaniya/5766/tri-istorii-rodov-ya-rozhala-sama-posle-kesareva-prichem-2-raza

Рассказ о родах при помощи кесарева сечения

Пример истории родов по акушерству кесарево сечение

Я боялась родов. Этот страх возник на седьмом или восьмом месяце беременности – уже точно и не помню.

Очень часто я просыпалась в холодном поту, потому что мне снился практически один и тот же сон – это был роддом, где не было людей и света, а я на потемки пыталась найти кого-то, кто бы мне помог. Эти сны были не то, чтобы очень страшные, но какие-то тоскливые, полные безнадеги.

После них я чувствовала себя какой-то разбитой и больной… Безусловно, я хотела родить естественным путем, но все оказалось не так, поэтому моя история родов – кесарево сечение.

40 недель и 4 дня

Муж очень просил ребенка. Он просто «заразил» меня идеей о пополнении нашей пока неофициальной семьи. К тому же моя лучшая подруга, Аленка, была «в положении».

И вот когда я впервые взяла малыша из рук закадычной подружки, с которой был съеден не один пуд соли, я осознала, что тоже хочу почувствовать себя мамой. И тогда я сдалась на уговоры мужа.

Вскоре две заветные полоски на тесте сообщили о том, что я скоро буду мамой.

С первых дней беременности мы с мужем определились, что если будет девочка, то назовем ее Мирослава, а вот с именем мальчика мы так и не определились – оно вызывало у нас нескончаемые споры. С первых дней я стала читать различную литературу о беременности, родах и, естественно, об уходе за маленькими детьми, старалась правильно питаться.

Самыми тяжелыми для меня были три месяца – второй, третий и девятый. Первые месяцы у меня все болело внутри и был жуткий токсикоз. К тому же уже на третьем месяце у меня появился маленький, но заметный животик. А вот на последнем месяце мне было тяжело двигаться, так как за беременность я набрала почти 30кг, а по ночам часто были судороги.

За 9 месяцев я три раза лежала в больнице. На 16 неделе была «угроза выкидыша» – на самом деле я чувствовала себя хорошо, но моему врачу что-то не понравилось, и он решил перестраховаться.

На 23 неделе на ногах появились отеки – врач написал чересчур замудренный диагноз и опять отправил в больницу. На 26 неделе я загремела в больницу с отравлением, которое, кроме всех сопутствующих «прелестей» в виде рвоты и нескончаемой диареи, сопровождалось высокой температурой.

Но, Слава Богу, все обошлось. И вот на 40 неделе беременности я стала готовиться к предстоящему событию.

Роды бывают разные…

Согласно врачам и УЗИ, срок рожать мне поставили  на 18 октября. Но эта дата прошла и, согласно рекомендации врача, 21 октября я отправилась с вещами в роддом.

После осмотра врач заявил, что шейка матки открыта на два пальца и заверил, что уже завтра я рожу. Ночью я спала на удивление спокойно, в отличие от моих соседок по палате – одну из них, Наташу, особенно что-то тревожило.

Я часто слышала рассказы о кесаревом сечении, но не думала, что это произойдет со мной…

Рано утром 22 октября мне дали таблетки, вызывающие роды. Боялась родов, как оказалось, я не зря. Примерно через двадцать минут после этой пилюли я почувствовала, что у меня начинает болеть низ живота. Через два часа начались схватки, после чего меня перевели в родзал.

https://www.youtube.com/watch?v=IAYE8_uU5iw

Мы заранее договаривались, что рожать будем вместе с мужем. Сейчас бы я ни за что не согласилась на это. Конечно, это сугубо мое личное мнение, но мужу на родах делать совершенно нечего – это до ужаса неудобно. Пока схватки были терпимые, я могла разговаривать, шутить, отвечать на звонки мобильного телефона.

Но через несколько часов я почувствовала, что у меня внутри начинает все разрываться на части. Мне стало очень-очень холодно – я укуталась в одеяло и попросила супруга позвать врача. Врач пришел, пощупал живот, посмотрел меня на кресле и, нахмурившись, вышел.

Тут же влетела акушерка, дала мне еще таблетку и поставила систему, посоветовав немного полежать. Но из-за жуткой боли я не могла ни лежать, ни стоять – только сидеть откинувшись назад. Акушерка предложила мне в качестве сиденья… утку, которую она поставила на невысокий стульчик. Все время жутко хотелось пить.

Врач заходил еще несколько раз, осматривал меня, после чего акушерка что-то «подливала» мне в систему. После восьми часов схваток врач «наконец-то» решил вручную открыть шейку матки, которая, как оказалась, не хотела открываться больше, чем на два пальца – причем, несмотря на все ухищрения медперсонала.

Оказалось, что открытие «вручную» – это когда доктор вводит несколько пальцев и насильно открывает проход для малыша. Поверьте, кто с этим не сталкивался – это очень больно. Помню, раздался странный хруст, после чего тело пронзила адская боль.

В тот момент мне показалось, что врач что-то порвал внутри – «там» просто огонь начал пылать, жутко стала ломить поясницу и почему-то отказали ноги. Это был первый раз, когда я по-настоящему заорала. Потом я просто поскуливала, словно собачонка. Почему-то мне казалось, что еще чуть-чуть, и я, наконец-то, умру.

Тогда, сидя на утке и глядя, как медленно движется стрелка на часах, интуиция мне подсказывала: что-то идет не так! Почему то в глазах стали прыгать «зайчики», голова стала кружиться, а дышать стало очень тяжело. Если еще утром мой малыш веселился во всю в животе, то сейчас он подозрительно затих.

Прибежала акушерка: измерила мне давление, послушала сердцебиение ребенка и тут же позвала врача. После осмотра стало ясно, что шейка матки закрылась окончательно, сердцебиение ребенка не прослушивается, а у меня идет непрерывная схватка, и вообще я вот-вот потеряю сознание от болевого шока и могу впасть в кому.

Я была категорически против кесарева сечения, но врач сказал: «Осталось не больше 20 минут – после этого надо будет спасать кого-то одного – тебя или ребенка».

Конечно, как и всякой матери, мне очень хотелось услышать первый крик своего ребенка, но из-за экстренного кесарева я пришла в себя от несильных пощечин и противного голоса акушерки: «Мамаша, у тебя дочка! Слышишь? Дочка! Рост – 51, вес – 3,200.

Как назовешь?» Я прошептала имя, которое выбрала еще девять месяцев назад. Меня отвезли в палату и оставили, сказав, что все в порядке и ребенка мне завтра принесут.

Я уснула, еще не подозревая, что это счастливое завтра растянется на долгие дни ожидания.

Осложнения после кесарева сечения, или «Все нормально!» – это еще ничего не значит

На следующий день мне не принесли ребенка. В обед я кое-как встала и без разрешения врача поползла вдоль стенки по коридору искать своего ребенка.

С первого раза мне это не удалось – я нарвалась на акушерку, которая отвела меня обратно в палату и сказала, что с ребенком все в порядке, просто девочка наглоталась вод и теперь находится в барокамере, а увидеть ее я смогу завтра.

Но вечером меня опять поймали (ну не могла я двигаться слишком быстро) и вернули в палату.

Восстановление после кесарева шло довольно тяжело. Кстати, ходить после него очень больно – впрочем, как и после любой другой полостной операции.

Тяжелее всего встать с кровати, а потом лечь – на это уходило больше всего времени. В роддоме легко отличить, кто рожал самостоятельно, а кто при помощи операции.

В основном, если по коридору идет женщина «враскорячку» – значит, естественно рожала, а если ползет согнутая буквой «Г», значит, было КС.

Когда на вторые сутки мне не принесли ребенка, я начала паниковать, но, благо, врачи разрешили посещение ребенка. Я просто «летела» по коридору вслед за медсестрой, которая махнула рукой на дверь с надписью «Интенсивная терапия новорожденных».

Первый раз увидела я свою доченьку всю обмотанную какими-то проводками и лежащую в кювезе. В соседней барокамере лежал еще один ребенок – мальчик. Обе крошки были такие маленькие, беззащитные, опутанные проводками, которые торчали из головы, ручек и даже из пупков.

Я подумала, что моя малышка, наверное, решила, что мама ее бросила. От вида ребенка и от таких мыслей, я, естественно, расплакалась и стала шептать малышке, что «девочки сильные, они все могут вытерпеть, что она должна быстрее поправляться, после чего мама ее обязательно заберет домой».

Медсестры стали меня успокаивать, что не все так уж и страшно, после чего выпроводили меня, сказав, чтобы я цедилась и приносила молозиво или молоко – это поможет малышке идти на поправку.

Я пробралась в ординаторскую, оказалось, там была и Наташа – та, с которой мы лежали в одной палате в ночь перед родами. Оказалось, что второй ребенок, который лежит в палате интенсивной терапии – это ее сынок.

Неонатолог в сердцах воскликнул Наташе: «Ну что ты так переживаешь, вон у той мамаши, – эскулап махнул рукой в мою сторону, – у ребенка вообще отсутствуют все рефлексы»… Кое-как, словно в бреду, я добралась к себе в палату.

Вечером я узнала, что Наташин малыш умер. Врачи поставили диагноз «врожденная патология легких», «внутриутробная пневмония» и, кажется, что-то еще. Я сходила проведать свою доченьку – она была такая маленькая, тихая и спокойная, сладко причмокивала губками во сне и шевелила пальчиками. Врач сказал, что она не воспринимает пищу – все время срыгивает.

На обратном пути зазвонил мобильный. Я ответила не глядя – оказалось, что это бабушка мужа, которая сообщила мне о том, что они тут собрались отметить рождение правнучки.

Ее следующая фраза надолго засела в моей голове – она относилась к моему ребенку, которого я носила девять месяцев под сердцем, а теперь молилась о здоровье каждую секунду: «Ну, может, она выживет?» Я бросила трубку и ничего не ответила, вернулась в палату. Через 20 минут температура тела поднялась до 40.

Врачи говорили, что температура после кесарева сечения поднимается довольно часто, но она была слишком высокая. Сбить ее пытались всю ночь – никакие лекарства не помогали. Панацеей, хоть и ненадолго, становился физраствор – его предварительно охлаждали в холодильнике, а потом вливали в вену. Плюс к этому меня обкладывали грелками со льдом. Тогда температура опускалась до 38,8.

Я не хотела ни есть, ни пить, мне даже жить не хотелось. Я все время плакала – иногда даже не замечала, что слезы текут по щекам. Я поняла, что мрачные сны снились не зря. К сожалению, я не сказала врачам о том, после чего мне стало плохо, а психологическую помощь у нас еще не умеют оказывать в обычных роддомах. Именно поэтому меня стали лечить – от всего.

Уколы, таблетки, системы – все это было бесполезно. Единственное, что я делала – ходила к ребенку и говорила о том, как я ее люблю, как ее все ждут дома, просила вернуться ко мне. А еще я пыталась сцеживаться каждые три часа. Кормить ребенка мне запретили, так как принимала антибиотики, но мне очень уж хотелось наладить лактацию.

На четвертые сутки дочку отключили от аппарата ИВЛ – моя храбрая малышка услышала мамину просьбу не сдаваться и задышала самостоятельно. У нее появились рефлексы, и она стала понемножку кушать.

На шестые сутки мне разрешили впервые подержать ребенка на руках – оказывается, это такое счастье: держать своего малыша на руках и прижимать к груди сопящий сверток.

После этого события у меня больше не поднималась температура – возникло сильное желание покинуть роддом, но врачи не отпускали нас – перестраховывались. Я говорила, шутя, конечно, что пришла я сюда осенью, а домой мы пойдем уже зимой.

Приложить к груди ребенка мне разрешили на восьмые сутки. Оказалось, что кормить кроху – это настоящее блаженство, это чувство ни с чем не сравнится. 4 ноября выпал снег – я сразу поняла, что именно сегодня нас выпишут. Так и случилось. Несмотря на диагнозы детского невролога, я уже твердо знала, что все у нас будет хорошо.

Эпилог: я не боюсь вторых родов после кесарева сечения

С того времени  прошло почти три года. Первые месяцы мы пили различные лекарства, посещали массажиста и много гуляли.

Миллион раз в день я признавалась в любви дочке, восхищаясь ее мужеством и силой. Вскоре невролог снял все поставленные ранее диагнозы.

Благодаря прилагаемым усилиям кормление после кесарева я смогла наладить и сохранила молоко – впоследствии я кормила малышку почти до двух лет.

С бабушкой мужа я с тех пор не общаюсь – не смогла простить ей отсутствие веры и свое подорванное здоровье. Сейчас у нас маленькая семья – мы остались вдвоем, так как муж не смог выдержать испытание ребенком и ушел, едва крохе исполнилось пять месяцев.

Зато когда я слышу от своей доченьки фразу: «Не бойся, мама, я с тобой!» понимаю, что все эти испытания были вовсе не зря. И еще я верю в то, что у нас будет новый папа, а у моей доченьки появится братик или сестричка.

Да! Несмотря на свои тяжелые роды и послеродовые проблемы я готова родить еще одного ребенка!

Ирина

Источник: https://pregnant-club.ru/istoriya-kesarevo

Плановое кесарево: история родов

Пример истории родов по акушерству кесарево сечение

Меня зовут Анна, и я хочу поделиться своей историей родов с теми женщинами, которым предстоит плановое кесарево сечение. Надеюсь, что в моей истории будут ответы на вопросы, которые волнуют будущих мамочек.

Высокая степень миопии: кесарево или самостоятельные роды?

О том, что мне предстоит кесарево сечение, я узнала еще будучи школьницей: начиная с 5 класса зрение стремительно падало и окулист, который меня наблюдал, сразу предупредил и меня, и родителей об опасных последствиях родов, которые могут иметь место в моем случае. Тогда я не придала этому значения, но когда я узнала о беременности, сразу начала изучать вопрос того, что безопаснее при сильной близорукости (у меня минус 8 на оба глаза) – самостоятельные роды или кесарево сечение.

Интернет-источники мне говорили, что близорукость, даже высокой степени, не повод для операции. Единственное, что может стать основанием для отказа от естественных родов – это проблемы с сетчаткой глаза.

Поговорив с гинекологами и окулистами, я узнала, что интернет не договаривает: помимо плохой сетчатки поводом для кесарева служит глаукома.

Глаукома –стойкое высокое глазное давление – страшное заболевание, без терапии (а иногда и при ее наличии) ведущее к слепоте.

Узнав, что глаукома – препятствие для естественных родов,  я крепко задумалась. Дело в том, что помимо 3 степени миопии, я стою на учете в глаукомном центре из-за периодического повышения давления. Глаукомных изменений в глазах не наблюдается, диагноз «глаукома» не стоит, но с учета меня на всякий случай не снимают вот уже как на 4 года.

За время подготовки к родам я обошла 3 окулистов. Один (окулист областного перинатального центра) категорично высказался за самостоятельные роды, но когда я у него спросила, не приведут ли роды к усугублению проблем со зрением, пожал плечами: «Гарантий Вам никто не даст».

 Второй окулист после всестороннего обследования ответил, что глаза надо бы поберечь, и если я не настроена категорично на естественные роды, он бы рекомендовал кесарево сечение. Третий высказался однозначно за операцию из-за высокого минуса.

Подытожив, я решила не рисковать и пошла на кесарево.

Как проходит кесарево, когда оно планово?

Начну с того, что направление на операцию выписывает акушер-гинеколог в женской консультации, в моем случае, на основании заключения окулиста.

С данным направлением я на 37 неделе пришла в роддом, где меня записали на плановую операцию. День можно было выбрать из предложенных дат.

Как объяснил врач, первое плановое кесарево происходит на 40 неделе, последующие могут сделать несколько раньше.

Время операции оставалось неизвестным до последнего. Как правило, плановое кесарево проводится с утра, но во сколько именно ваш ребенок появится на свет, вы не узнаете до последнего момента. Накануне операции я легла на обследование в отдел патологии беременных на сутки. Обследование состоит из следующих процедур:

  • общий анализ крови;
  • анализ на группу крови и резус-фактор, даже если он был уже сделан в период беременности. Это делается для того, чтобы перепроверить группу крови на случай, если понадобится переливание;
  • общий анализ мочи;
  • КТГ (несколько раз в за день);
  • осмотр гинеколога на кресле;
  • УЗИ (по показаниям).

После того, как вы прошли все процедуры, Вас навещает оперирующий врач и анестезиолог, которые рассказывают о ходе операции, предупреждают, что за 12 часов до операции нельзя есть и пить. Тогда же Вам примерно говорят время – у меня операция была назначена на 10 утра.

На следующий день за час до предполагаемого времени операции мне поставили в руку катетер – устройство, через которое по вене пускают лекарственные препараты.  За полчаса до предполагаемых родов ко мне в палату впустили мужа (у нас планировались партнерские роды).

А теперь расскажу, почему Вы не можете быть до конца уверены во времени кесарева. Если вдруг до начала операции у кого-то возникнет потребность в экстренном кесарево – этого человека прооперируют в приоритетном порядке.

У меня так и случилось: в этот день девушке врачи пытались сделать поворот ребенка в утробе с тазового положения в головное, но что-то пошло не так и ее экстренно увезли в операционную прямо передо мной.

К счастью, у нее все прошло благополучно.

В связи с этими обстоятельствами, меня оперировали на час позже, чем планировалось. В операционную мы с мужем шли сами, хотя раньше я думала, что меня повезут на каталке. Вместо меня на каталке везли мои вещи: градусник, телефон, подгузник, одежда для малыша в родовую, вещи в послеродовое отделение. Подробнее о том, что нужно взять с собой в роддом.

Сначала мы пришли в палату реанимации, где я полностью разделась, накинула на себя прозрачную одноразовую рубашку и шапочку на голову, оставила все вещи.

Далее меня проводили в операционную – там уже было много народа (неонатолог, анестезиолог, медицинская сестра, хирург). Меня посадили на операционный стол,  ввели в позвоночник наркоз. Анестезия была спинальная. Подробнее о спинальной анестезии.

Было очень страшно, меня неслабо потряхивало от волнения. Как ни странно, сильной боли при введении наркоза я не почувствовала. Да, введение лекарства было ощутимо, неприятно, но вполне терпимо.

 После введения наркоза меня положили на стол, закрыли нижнюю часть тела ширмой. Интересно, что оперирующий врач пришел самым последним, когда я уже лежала на столе под наркозом. Врач зашел и операция началась.

Надо сказать, что времени для того, чтобы наркоз начал действовать, было совсем немного. Это меня напрягало, т.к. был  страх того, что наркоз не подействует и меня порежут «по живому».

Меня сразу предупредили: «Вы будете все чувствовать, но больно не будет».  Я до сих пор думаю, что меня обманули: больно было очень.

Несмотря на то, что наркоз успел подействовать, ощущения операции самые неприятные, такие, как будто тебя потрошат (по факту так оно и есть).

Что очень больно – когда вытаскивают ребенка. Это происходит на второй минуте операции, рождение происходит очень резко (я даже испугалась, не свернут ли ему шею). Малыша вытащили – он заплакал, и я вместе с ним.

Не знаю, почему полились слезы: то ли от боли, то ли от переживаний, то ли от счастья, что я впервые услышала свое чадо. Ребенка поднесли ко мне уже обмытым, дали поцеловать, затем унесли к мужу и положили ему на грудь. По правде говоря, малыша внешне я плохо разглядела.

Наверное, если бы меня потом попросили узнать его из десяти, я могла бы ошибиться. Но я хорошо запомнила его тактильно: его мягкие волосы, нежную кожу.

Самое тяжелое началось, когда ребенка унесли. У меня закружилась голова, начало тошнить. Надо сказать, что персонал со мной не церемонился: врачи были недовольны тем, что у меня рвотные позывы. Процитирую оперирующего хирурга: «Ну вот, только кишки аккуратно уложили, теперь придется заново».

Меня ругали, что я не могу лежать спокойно, что меня рвет, говорили глубоко дышать. Я старалась, очень старалась, но тошнило все сильнее. То время, когда меня зашивали, показалось вечностью, хотя прошло всего 20 минут.

Тошнило сильно, но вырвало лишь единожды – уже после операции, когда везли к мужу.

Итак, меня привезли на каталке к мужу. «Поздравляй жену»,- говорит ему медсестра. «Поздравляю», – пролепетал растерянный молодой отец. «Поцелуй, дурак», – наказала ему медсестра. Муж поцеловал меня в щеку, и меня увезли в реанимацию. Новорожденный малыш уже лежал в боксе рядом с кроватью и сладко спал.

Первым делом в реанимации меня накормили овощным супом и овсянкой на воде. Ребенок проснулся, мне дали его покормить, но почти сразу же отобрали со словами, что кормить толком я не умею. Это правда, в первые часы не очень понимаешь, как помочь ребенку взять грудь.

В это время уже можно взять телефон и позвонить родным, сообщить радостную новость.

Первые часы после операции кесарева сечения

Это самое тяжелое время. Как только отходит наркоз, тебя заставляют вставать и ходить по палате, чтобы не было спаек. Подробнее о спайках после кесарева. Через 2-3 часа тебя ведут помыться.

Все это делаешь, превозмогая боль. Хорошо, если есть бандаж – он существенно облегчает состояние, но даже в нем боль весьма сильная. Основная боль проходит на третий день, значительно легче через неделю.

Через 14 дней боль уже не боль, а легкий дискомфорт.

Пока лежала в реанимации, меня навестил гинеколог, рассказал о питании и послеродовом уходе. Интересно, что в первый день после операции нельзя хлеб и капусту, но именно блюда из этих продуктов приносят тебе в роддоме (щи, тушеная капуста и много хлеба).

Через 3 часа меня с ребенком перевели в палату. Больше всего на свете в это время хочется лежать, но надо ходить, ходить как можно больше. И лежать на животе, чтобы матка сокращалась, что тоже невероятно больно.

Ребенок первое время почти все время спит, поэтому после операции есть возможность вздремнуть, но из-за  сильных эмоций не все могут себе это позволить. Я поспала около 2 часов, потом спать не хотелось – как отрезало.

Несколько раз в день заходит медсестра, обрабатывает шов, ставит обезболивающее и окситоцин.

Неонатолог приходит каждый день, осматривает ребенка. В это время ему можно задать интересующие вопросы, и, если у него будет время, он ответит.

В целом, если описать этот период в роддоме – все болит и очень хочется домой, но зато рядом с тобой мирно посапывает маленький человечек, от которого невозможно отвести взгляд; человечек, ради которого ты готов испытать любую боль и которого ты любишь больше всего на свете.

Анна Иванова, молодая мама, специально для Mirmam.pro

Источник: https://mirmam.pro/rody/kesarevo-sechenie/rasskaz-rozhenicy-o-kesarevom-sechenii

До родов
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: